Несмотря на то, что Столыпин родился в богатой дворянской семье, семья его не имела большого влияния и не относилась к высшим слоям тогдашнего общества. Но Петр Аркадьевич смог пройти к вершине благодаря личным качествам и некоторым удачно сложившимся обстоятельствам. Причем он не стремился к власти – понимал, какая это большая ответственность и сначала даже пытался отказаться от поста Министра внутренних дел. Витте в своих воспоминаниях фактически упрекал Столыпина в трусости, но уже до этого, на посту губернатора Саратовской губернии, Столыпин проявлял чудеса храбрости и пережил несколько покушений. Здесь виден не страх за жизнь, а осознание той великой ответственности, которая падает на плечи министра.
Столыпин на посту Министра внутренних дел, а затем и на посту Премьер-министра показал себя человеком ясного ума и твердой воли. Святой император Николай II во время своего царствования часто не находил опоры в подданных, и даже с виду вернейшие и наиболее достойные из них на проверку порой оказывались предателями. И Столыпин стал именно тем человеком, на которого мог положиться русский царь. Были умные люди, но им недоставало твердости и решительности, были смелые, но им не хватало ума, были и редкие люди, совмещавшие эти два качества, но Столыпин имел кроме смелости и ума еще и огромную харизму.
Петр Аркадьевич умел вести за собой, умел говорить речи. Он даже вышел к разъяренной толпе в 1905 году и смог ее успокоить, что является признаком не только обаяния и умения говорить, но и незаурядной смелости. Успокоить толпу – задача, посильная единицам, но Столыпин с честью справился и с ней. Широко известны его фразы: «Не запугаете», “В политике нет мести, но есть последствия” “Родина требует жертвенного служения”. А его слова «Им нужны великие потрясения – нам нужна великая Россия» стали практически символом тех лет и той политики, которую пыталось проводить правительство Империи.
Известный теоретик монархизма, Лев Тихомиров, так отзывался о Столыпине: «…Не обинуясь скажу, что за свыше 20 лет, в течение которых я знал целый ряд крупнейших наших государственных деятелей, не вижу ни одного, который бы был выше Столыпина по совокупности правительственных способностей. Были лица более глубокие в смысле философии государственности, более, конечно, твердого характера, более, конечно, обширных знаний и, конечно, — более определенного миросозерцания. Но правителя, соединяющего такую совокупность блестящих качеств, необходимых в то время, когда одному приходится заменять собой десятерых, правителя такого самоотвержения, такой напряженной сердечной любви к России, — я не видал».
Петр Аркадьевич был настоящим государственником – в свою трудную для России эпоху он часто был вынужден идти на жесткие меры, но умудрялся никогда не переходить моральную грань. Между тем он понимал, что России нужны реформы, но вовсе не радикальные перемены всего государственного строя, а постепенное преобразование экономики. Столыпин осознавал, что Империя имеет огромный потенциал, который кроется в ее необъятных ресурсах и территориях. “Дайте Государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней Poccии” – говорил он. И эти слова не пустое бахвальство – за пять лет своего министерства Столыпин показал себя прекрасным хозяйственником и значительно улучшил экономику России.
Аграрная реформа Столыпина принесла богатые плоды, а если бы ее удалось довести до конца, то вместе с эффективными мерами для предотвращения терактов она могла бы предотвратить или надолго отсрочить революцию. Петр Аркадьевич видел опору самодержавию не только в дворянстве, общине и не в городском мещанстве и рабочих, а в классе мелких собственников. Реформы, которые он проводил, были раскритикованы Л. Н. Толстым и С. Ю. Витте за «разрушение общины». Но это в корне неверно. Крестьянам просто было дано право добровольного выхода из общины, причем воспользовалось им всего около 10%. Столыпинские реформы были направлены на то, чтобы наиболее активные и трудолюбивые крестьяне могли достичь благосостояния.
Например, Петр Аркадьевич открыл прокат сельскохозяйственной техники для крестьян и расширил, по возможности, поля крестьян. При Столыпине появилась программа переселения в Сибирь. Условия переселения были очень хорошими – переселенцам выделялись «подъемные» деньги, много земли, давалась возможность безплатно перевести имущество. Правда, тяжелые погодные условия, вкупе с консервативностью крестьян и приверженностью их своим родным краям помешали реформе развернуться в полную силу. Тем не менее, число переселенцев было внушительно: переселилось около 3,5 миллионов, из которых 500 тысяч вернулись назад – итого три миллиона остались там, где раньше была пустая лесная глушь. Была организована раздача крестьянам кредитов крестьянским банком под очень низкий процент.
Кроме того в рамках этой реформы Столыпин боролся против чересполосицы – явления, вызванного стремлением крестьянской общины раздать одинаковые по качеству земли каждому ее члену. Из-за этого часто община давала одному человеку много участков по разные стороны поля. Чересполосица причиняла неудобства при сборе урожая и посеве, а также в некоторых других аспектах земледелия, в целом губительно сказываясь на эффективности сельского хозяйства
Столыпин проявлял прозорливость и в международной политике. В 1914 году Германия спровоцировала Первую мировую войну, несмотря на то, что Столыпин предупреждал Кайзера Вильгельма о ее губительности. Эта война стала началом конца как для Российской, так и для Германской империи.
Политика Столыпина принесла ему множество врагов – в основном людей «левых» взглядов, хотя были и люди, которые критиковали его «справа». Например, известен его конфликт с Союзом Русского Народа. Столыпин напрасно не доверял черносотенцам, делая ставку на более организованных и влиятельных русских националистов. Но, в большинстве своем, даже его критики понимали его важность для страны.
Столыпин погиб из-за теракта. В 1911 году, в театре, к Столыпину приблизился агент Охранного отделения Дмитрий Богров и сделал два выстрела – один в руку, а второй в живот. Символично, что Столыпин, так много сделавший для благосостояния крестьян, умер именно тогда, когда праздновали пятидесятилетие освобождения крестьян.
Петр Аркадьевич все время своей активной политической деятельности постоянно подвергался покушениям. Всего на него было совершено одиннадцать покушений. В результате одного из покушений были ранены сын и дочь Столыпина, а няня сына Столыпина и еще двадцать четыре человека были убиты. На предложение императора помочь с лечением сына и дочери Столыпин ответил: «Я не торгую кровью своих детей». Служба была для него и Служением – он не хотел выпячивать то, сколько раз на него покушались, не хотел хвастаться, что его детей ранило бомбой, не хотел получать с ранений своих детей какие-то преференции.
Столыпин знал, что его убьют. Знал – и в то же время продолжал рисковать собой, ведя политику, неприемлемую для революционных партий. Во время покушений проявлял завидное хладнокровие. Постоянно говорил смелые речи. Незадолго до смерти он сказал: «Меня убьют, и убьют члены охраны». Неизвестно, что это было – глубокий умственный анализ или просто мистическое предчувствие скорой смерти, но это предсказание сбылось полностью.
Охранное отделение, призванное стать защитой от революционного террора, плохо выполняло свои функции, причем в некоторых случаях пособничало революционерам. Некоторым кажется, что убийство совершил какой-то неуравновешенный еврейчик, колеблющийся между революционерами и охранкой, агентом которой он был. Но на самом деле все было куда серьезней. Богров, будучи доверенным и опытным агентом, получил не только билет на закрытое предприятие для гостей высочайшего уровня, но и избежал досмотра. Охранка просто пропустила Богрова со всем его оружием, поверив его же, неподтвержденным другими агентами, показаниям о готовящемся покушении на Столыпина. В такой уровень некомпетентности охранного отделения поверить трудно. Здесь уже просматривается измена.
Богров приблизился к Столыпину, разговаривающему с людьми, игравшими важную роль в политике России, Фредериксом и Потоцким, и выстрелил дважды: первая пуля попала в руку, а вторая в живот. Столыпин тяжело опустился в кресло, перекрестив царя, благословляя, и четко произнес: «Счастлив умереть за царя». Петр Аркадьевич оставался глубоко верующим человеком и монархистом вплоть до самой гибели. От мгновенной смерти его спас один из его орденов, Крест Святого Владимира, что тоже символично как для христианина, так и для государственного деятеля.
Спустя три дня Столыпин скончался. В его завещании написано: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют». Убит он был около Киево-Печерской Лавры и похоронен рядом с одной из церквей Лавры – с Трапезной церковью, рядом с могилами казаков Кочубея и Искры, также отдавшими свою жизнь за царя и единство России, тогда еще Петра I. На похоронах присутствовало огромное количество людей, были там и представители верхушки, но неизмеримо больше было представителей простого народа. Дочь Столыпина, М. Бок вспоминала, что перенос тела «представлял такое грандиозное и внушительное зрелище, что только видевший это мог понять, что значило имя Столыпина в России». Действительно, на похороны заурядного политика не пришло бы столько людей.
Людей, способных полноценно заменить Столыпина и довести до конца все его начинания в тогдашней России не нашлось. А теперь, когда в России «демократия», людей такого же ума, харизмы и твердости у власти и подавно нет.
При расследовании убийства Столыпина следователи пытались наказать охранку за допуск Богрова. Но Кулябко, начальник Киевского охранного отделения, пытался повесить вину на Курлова, командира отдельного корпуса жандармов, Курлов, в свою очередь, пытался скинуть все на Кулябко, под подозрением был и Спиридович… В конце концов, посадили только Кулябко, и то на 12 месяцев (позже срок был сокращен до символических четырех), а настоящего виновника так и не удалось найти и наказать.